Глобальный рынок экологического финансирования на данный момент можно оценить в 400 млрд долларов. По оценкам Climate Policy Initiative, в настоящий момент большая часть финансовых средств (около 93%) выделяется на проекты по снижению наносимого вреда: генерацию электроэнергии на основе ВИЭ (41% всех средств), энергоэффективность (22%) и экологичный транспорт (18%). Это выглядит логично, если учесть, что более трети используемого ископаемого топлива приходится именно на сектор энергетики, и именно он производит большую часть выбросов парниковых газов.
Еще 6% финансирования идет на проекты по предупреждению потенциального вреда и всего 1% проектов являются комбинированными. Иными словами, «зеленое» финансирование пока что является попыткой исправить то, что уже есть; сделать чище и «зеленее» традиционные отрасли. Если смотреть в разрезе направлений финансирования, то более половины средств на «проекты предупреждения» идет на управление водными ресурсами и обработку сточных вод. Это самые «горящие» проблемы как во всем мире, так и в России, где они включены в ряд наиболее острейших проблем в Стратегии экологической безопасности страны до 2025 года.
Основная часть экологического финансирования происходит на национальном и региональном уровнях, причем АТР занимает первое место по объему (30%). Там высоки затраты на «проекты предупреждения», тогда как во всем остальном мире преобладают инвестиции в снижение вреда. В абсолютных цифрах в экологическом финансировании лидирует Западная Европа (92 млрд долларов), ЮВА и Тихоокеанский регион (129 млрд. долларов) и Северная Америка (45 млрд. долларов).
Источники
Что касается источников финансирования, то, как правило, выделяются следующие группы источников – правительства, посредники в привлечении государственного и частного финансирования, а также частный сектор, вклад которого превышает 60%. Ключевыми игроками в последней группе являются разработчики проектов, среди которых Tesla, игроки солнечной энергетики (SunEdison, SolarCity, Sun Power), которые в сумме вложили в 2014 году порядка 92 млрд долларов. Крупный вклад (порядка 58 млрд. долларов) внесли такие корпорации, как BHP Billiton, Royal Dutch Shell и др., и еще 46 млрд. пришлось на домохозяйства. Примерно столько же пришлось на посредников в привлечении частного финансирования – банки (например, BNP Paribas), венчурные и инфраструктурные фонды, а также институциональных инвесторов (например, JP Morgan).
Госсектор тогда же профинансировал проектов на 150 млрд. долларов. 13 млрд. пришлось на инвестиции правительств США и Великобритании. Но львиную долю (130 млрд) обеспечили институты развития различного уровня – от Всемирного банка и Азиатского Банка развития до Французского агентства развития. Климатические фонды и агентства при ООН пока не играют существенной роли в мировом экологическом финансировании.
Инструменты
Существует четыре основных группы. Прежде всего, это гранты государственных и частных фондов, а также институтов развития. Особенно популярна эта форма финансирования в развивающихся странах, но это ведет к росту нагрузки на государственные бюджеты в развитых странах. Такими же последствиями чреваты и госгарантии по банковским кредитам. Кроме того, в случае с гарантиями необходимо «на берегу» обеспечивать минимальный уровень средств со стороны государственных организаций, чтобы добиться эффекта от привлечения средств у частных компаний. Менее популярен такой вид финансирования, как владение акциями в компаниях, работающих с ВИЭ и зарегистрированных на биржах.
Наиболее же развитыми инструментами экологического финансирования являются долговые инструменты. Так, в развивающихся странах популярны банковские кредиты – как в коммерческих банках, так и в банках развития. Их любят местные инвесторы, так как они позволяют уклоняться от рисков. В развитых странах в качестве альтернативы традиционным инструментам финансирования (облигациям) уже применяются «зеленые» бонды, которые позволяют привлекать капитал специализированных инвесторов, обеспечивать прозрачность реализации экологических проектов. Но такие бонды обладают и высокими рисками, а также имеют ограниченный уровень прозрачности данных по качеству финансируемых проектов. По сути это облигации, выпускаемые государственными или частными организациями для финансирования экологических проектов (ВИЭ, энергоэффективность, в том числе зданий, устойчивое управление отходами, устойчивое землепользование, включая лесное хозяйство и сельское хозяйство, сохранение биологического разнообразия, экологически чистый транспорт, эффективное управление водными ресурсами, адаптация к изменениям климата). При этом стоимость капитала соответствует традиционным облигациям.
За последние годы механизм подтвердил свою благонадежность – если в 2011 и 2012 рост был незначительный, то с 2012 по 2014 годы объем выпуска зеленых бондов вырос в 20 раз и составил 38 млрд. долларов. Инвесторами в последние годы выступают в основном компании, управляющие активами, и частные фонды (в основном из Европы, Японии и США), а эмитентами – посредники в привлечении госфинансирования, правительства, компании и банки.
Налоги, квоты и деривативы
Помимо прямых коммерческих механизмов, существует и ряд косвенных, которые, с одной стороны, могут стимулировать экологическое финансирование, а с другой – выступать ограничителем наносимого ущерба ключевыми эмитентами. Такими механизмами являются углеродный сбор и торговля квотами на выбросы. Углеродный сбор при этом относится к фискальной мере, в то время как торговля квотами направлена на снижение выбросов. При этом ни одна из этих мер не является оптимальной из-за сложностей в их применении. Ключевые из них связаны с согласованием на международном уровне (как размера налогов, так и объемов выбросов), рисками инфляции и потерей конкурентоспособности – в случае с налогом на углерод риск фискального «каннибализма», в случае с квотированием – сложности с администрированием.
Еще один коммерческий механизм – погодный дериватив, появившийся в США в конце 1990-х годов, в России пока неизвестный. Он позволяет предотвращать убытки, связанные с климатическими событиями. Суть в том, что порядка 20% экономики подвержены таким рискам, при этом одно и то же событие может быть выгодно или невыгодно различным игрокам. Больше всего подвержены влиянию погодных рисков такие отрасли, как энергетика, транспорт, строительство, сельское хозяйство, туризм и розничная торговля (например, сезонные товары). Механизм использования погодного дериватива таков: сторона, которая продает инструмент, принимает на себя риск, связанный с изменением базового актива. В случае наступления события она выплачивает покупателю средства, в противном случае получает премию. При этом в качестве актива выступает индекс градусодней сезона отопления или кондиционирования, который рассчитывается как отклонение среднесуточной температуры от базовой температуры (обычно базовая температура равна 18 градусов по Цельсию). Покупатели могут захеджировать (застраховать) свои риски в случае наступления для них неблагоприятного события, однако отказываются от сверхприбыли в случае наступления благоприятного события.
Стоит отметить, что и этот механизм несет достаточно высокие риски из-за сложности оценки потенциальных убытков, которая непосредственно влияет на стоимость дериватива, а также за счет невозможности страхования от чрезвычайных ситуаций.
В целом же в настоящее время в мире существует недостаток средств для финансирования экологических проектов, который по разным оценкам составляет от 300 до 700 млрд. долларов – такой сильный разброс объясняется фактором высокой неопределенности и неточности при оценке экологического финансирования. Достаточно четко можно рассчитать разве что потребность в инвестициях на снижение наносимого вреда в развивающихся странах (от 140 до 300 млрд. долларов). В нашей стране потребность в экологическом финансировании тоже велика – одна только реализация наилучших доступных технологий (НДТ) потребует около 13 трлн. рублей. Поэтому при выборе инструментов для экологического финансирования, необходимо рассматривать весь спектр доступных и применяемых в мире вариантов для выбора наиболее эффективного, а также привлекать различных игроков как частного, так и государственного сектора для создания собственных инновационных инструментов.